Неточные совпадения
Понеже добродетель есть вершина деяний
человеческих, то исполнение ее ничем не долженствует быть препинаемо. Небреги обычаев и нравов, небреги закона гражданского и священного, столь святыя в
обществе вещи, буде исполнение оных отлучает тебя от добродетели. Не дерзай николи нарушения ее прикрывати робостию благоразумия. Благоденствен без нее будешь во внешности, но блажен николи.
Незаметно, чтоб общественные и частные добродетели свободно истекали из светлого
человеческого начала, безусловную прелесть которого
общество должно чувствовать непрестанно и непрестанно чувствовать тоже и потребность наслаждаться им.
«Отошлите это в ученое
общество, в академию, — говорите вы, — а беседуя с людьми всякого образования, пишите иначе. Давайте нам чудес, поэзии, огня, жизни и красок!» Чудес, поэзии! Я сказал, что их нет, этих чудес: путешествия утратили чудесный характер. Я не сражался со львами и тиграми, не пробовал
человеческого мяса. Все подходит под какой-то прозаический уровень.
Эта метафизика основана на примате
общества над
человеческой личностью, хотя и при предположении, что человек может от этого примата только выиграть.
Универсализм Гегеля, Маркса, Дюргейма, Шпанна и др., признающий примат
общества над
человеческой личностью, есть ложный универсализм и основан на логике реализма понятий, для которой общее реальнее индивидуального.
Извне, из объекта
человеческая личность есть лишь малая часть
общества, изнутри, из субъекта
общество есть часть
человеческой личности, ее социальная сторона, подобно тому, как космос есть часть
человеческой личности, как малой вселенной, заключающей в себе все.
Свобода
человеческой личности не может быть дана
обществом и не может по своему истоку и признаку зависеть от него — она принадлежит человеку, как духовному существу.
Противоречивость марксизма отчасти связана с тем, что он есть не только борьба против капиталистической индустрии, но и жертва его, жертва той власти экономики над
человеческой жизнью, которую мы видим в
обществах XIX и XX века.
Организация более справедливого и благостного
общества не есть цель, есть лишь средство для достойного
человеческого существования.
Но реальность «мы» нисколько не дает права признавать примат
общества над
человеческой личностью.
То, что в продолжение этих трех месяцев видел Нехлюдов, представлялось ему в следующем виде: из всех живущих на воле людей посредством суда и администрации отбирались самые нервные, горячие, возбудимые, даровитые и сильные и менее, чем другие, хитрые и осторожные люди, и люди эти, никак не более виновные или опасные для
общества, чем те, которые оставались на воле, во-первых, запирались в тюрьмы, этапы, каторги, где и содержались месяцами и годами в полной праздности, материальной обеспеченности и в удалении от природы, семьи, труда, т. е. вне всех условий естественной и нравственной жизни
человеческой.
Но ее Колумб, вместо живых и страстных идеалов правды, добра, любви,
человеческого развития и совершенствования, показывает ей только ряд могил, готовых поглотить все, чем жило
общество до сих пор.
Подавленность всех других сфер
человеческой деятельности бросала образованную часть
общества в книжный мир, и в нем одном действительно совершался, глухо и полусловами, протест против николаевского гнета, тот протест, который мы услышали открытее и громче на другой день после его смерти.
Зато он до семидесяти пяти лет был здоров, как молодой человек, являлся на всех больших балах и обедах, на всех торжественных собраниях и годовых актах — все равно каких: агрономических или медицинских, страхового от огня
общества или
общества естествоиспытателей… да, сверх того, зато же, может, сохранил до старости долю
человеческого сердца и некоторую теплоту.
Скажу более радикально: всякое до сих пор бывшее организованное и организующееся
общество враждебно свободе и склонно отрицать
человеческую личность.
Мои мысли о несотворенной свободе, о Божьей нужде в
человеческом творчестве, об объективации, о верховенстве личности и ее трагическом конфликте с миропорядком и
обществом отпугивали и плохо понимались.
Его восстание против капитализма основано было на том, что в капиталистическом
обществе происходит отчуждение
человеческой природы рабочего, обесчеловечение, овеществление его.
Он боролся за человека против власти
общества над
человеческими чувствами.
«Во мне развивалась какая-то дикая, бешеная, фанатическая любовь к свободе и независимости
человеческой личности, которая возможна только при
обществе, основанном на правде и доблести…
У нас, как известно, каторжные работы сопряжены с поселением в Сибири навсегда; приговоренный к каторге удаляется из нормальной
человеческой среды без надежды когда-либо вернуться в нее и таким образом как бы умирает для того
общества, в котором он родился и вырос.
Припомните: разве история не была многократно свидетельницей мрачных и жестоких эпох, когда
общество, гонимое паникой, перестает верить в освежающую силу знания и ищет спасения в невежестве? Когда мысль
человеческая осуждается на бездействие, а действительное знание заменяется массою бесполезностей, которые отдают жизнь в жертву неосмысленности; когда идеалы меркнут, а на верования и убеждения налагается безусловный запрет?.. Где ручательство, что подобные эпохи не могут повториться и впредь?
Человечество, как бы предоставленное самому себе в делах этого мира, в историческом творчестве культуры и общественности, беспомощно строило свою антропологию, свое
человеческое учение об
обществе и о пути истории.
В святых происходило индивидуальное обожение
человеческой природы; это обожение должно начаться в истории, чтобы привести мир к
обществу святых — благому результату мировой истории.
Католический разрыв церковного
общества на две части сказался еще в том, что мир был лишен священного писания как непосредственного источника религиозной жизни и духовенство стало между Евангелием и душами
человеческими.
Вот, думалось мне, сижу я глухой и ненастной зимней ночью в ветхом доме, среди деревни, затерявшейся в лесах и сугробах, в сотнях верст от городской жизни, от
общества, от женского смеха, от
человеческого разговора…
Как жалок, напротив, кто не умеет и боится быть с собою, кто бежит от самого себя и всюду ищет
общества, чуждого ума и духа…» Подумаешь, мыслитель какой-нибудь открывает новые законы строения мира или бытия
человеческого, а то просто влюбленный!
Смертную казнь защищают тем, что она отрешена от влечений человека, от
человеческих аффектов, что она холодна и выражает лишь социальный инстинкт самосохранения
общества.
Душа
человеческая терзается и болеет от атавистических, ложных нравственных идей, от деспотии
общества, унаследованной от древних времен.
Человеческая личность не может не определить своего отношения к
обществу, но она не может нравственно определяться
обществом.
Грехопадение подчинило
человеческую совесть
обществу.
Совесть не
обществом вложена в
человеческую личность, хотя
общество и действует на совесть.
Ничем не ограниченное и абсолютное право частной собственности породило зло и несправедливость
общества феодального и
общества капиталистического, от него пошли нестерпимые социальные неравенства, пролетаризация масс, лишение трудящихся орудий производства и революционные настроения, которые доводят угнетенных до такой степени зависти, злобы и мести, что теряется
человеческий образ.
Трудно, почти невозможно применить евангельскую абсолютность к
человеческой жизни, к жизни
общества, к истории, где все во времени и относительно.
Тогда только
человеческая личность метафизически, онтологически независима не только от рода, но и от
общества.
На востоке идея является в своей чистой бесконечности, как безусловная субстанция в себе, an sich, безо всякой формы, безо всякого определения, поглощающая и подавляющая все конечное,
человеческое; поэтому единственная форма
общества здесь есть теократия, в которой человек безусловно подчинен божеству…
Часто забывают, что свобода есть не только свобода в
обществе, но и свобода от
общества, граница, которой не хочет признать
общество в отношении
человеческой личности.
Но масса
человеческая прошла через труд рабский, через труд крепостной, через новый рабский труд в капиталистическом мире и через крепостной труд в примере коммунистического
общества.
Источник
человеческой свободы не может быть в
обществе, источник
человеческой свободы в духе.
Та же истина о двойной природе человека, двойной и в то же время целостной, находит себе отражение и в отношении
человеческой личности к
обществу и к истории, но тут она как бы опрокинута.
Человек,
человеческая личность есть верховная ценность, а не общности, не коллективные реальности, принадлежащие миру объектному, как
общество, нация, государство, цивилизация, церковь.
Подлинно
человеческое, человечное
общество есть
общество братское, в нем не может быть классового иерархизма, в нем по-другому будут определяться различия людей, в нем лучшие, качественно высшие будут определяться не правами, а обязанностями.
Заставить воевать
человеческие массы можно, лишь парализуя их сознание, путем системы гипноза, опаивания, психологического и физического, и путем террора, который всегда вводят во время войны Военный стиль
общества всегда означает насилие и порабощение человека, психическое и физическое.
В социалистическом
обществе не должно быть пролетариата, а должны быть люди, которым будет возвращено
человеческое достоинство, полнота их человечности.
Но объективация
человеческого существования, выброшенность его вовне создает «
общество», претендующее быть реальностью большей и более первичной, чем человек и чем личность.
Не только гений, всякий человек выше
общества, выше государства, и чисто
человеческий интерес выше интереса общественного и государственного.
Личность должна быть богочеловеческой,
общество же должно быть
человеческим.
Во внутреннем личность обретает свой образ через образ Божий, через проникновение
человеческого божественным, во внешнем осуществление правды означает подчинение мира,
общества, истории образу личности, проникновение личностью.
Революционно-апокалиптическое сознание активно-творчески обращено к реализации
человеческой личности и к
обществу, связанному с принципом личности.
Персоналистический социализм должен быть не классовым, а народным и
человеческим, т. е. свободным от власти классового
общества, порождающего новое рабство.
Социалистическое
общество не есть
общество святых, это как раз есть
общество людей грешных и несовершенных, и от него нельзя ждать появления
человеческого совершенства.